Бенд немного подумал и согласился:

– Я подпишу бумагу.

– Вот и отлично, – отозвался Мейсон. – Верю вам на слово. Думаю, об этом мне больше нечего беспокоиться. После того как обвинение в бродяжничестве будет снято, две сотни долларов, которые внесены как залог, можно выслать мне по почте.

Бенд с минуту изучающе всматривался в Мейсона. Затем сказал:

– Я полагаю, кто-то заплатит вам за это заступничество пятьсот долларов.

Мейсон улыбнулся, но ничего не ответил. Бенд хмыкнул и вышел в коридор. Девушка подошла к своей раскрытой дорожной сумке и, закрывая ее, пожаловалась:

– С этой полицией невозможна никакая личная жизнь. Вы не желаете закрыть дверь?

– Я – нет, – сказал Мейсон, – и вам нечего желать, чтобы я это сделал. Отныне вы должны следить за каждым своим шагом. Когда у вас в комнате окажется какой-либо мужчина, дверь должна быть открыта.

– Почему?

– Таковы правила в этом отеле.

– Ну и черт с ними.

– Это еще что за разговор?

– Я проголодалась.

– Вы не завтракали?

– Только кофе и немного пюре. Я не переношу пюре. Едва сумела проглотить одну или две ложки.

– Деньги у вас есть?

– Немного.

– Сколько?

– Что-то около доллара и двадцати центов.

– Вы знаете человека по имени…

– Какого человека?

Но Мейсон уже оборвал себя на полуслове.

– Впрочем, это неважно. – Мейсон открыл бумажник, вынул две двадцатидолларовые и одну десятидолларовую купюры и протянул ей.

– Зачем это?

– Не беспокойтесь, – ответил Мейсон, – все мои расходы будут оплачены.

– Эти деньги мне?

– Да.

Ее благодарность в своей непосредственности была трогательной. Она подошла к Мейсону, положила ему на плечи ладони и уставилась на него большими невинными глазами. Ее соблазнительные губки дрогнули.

– Но почему? Откуда такая забота? – с нежностью спросила она.